Diplomatic Economic Club
www.dec.lv


Members area
members of Club

Diplomatic Club » Европа вековой давности  

Европа вековой давности 25.01.2014 (22354)

Почему единая Европа вековой давности, так похожая на нынешнюю — мирную, богатую, гламурную, вдруг погрузилась в крутой водоворот событий. Почему клуб великих держав — в ту пору еще не «восьмерка», но уже «большая пятерка» — допустил это.

Фото: AKG Images EAST NEWS

Не повод прерывать отпуск

В самый разгар лета 1914 года, 28 июня, в боснийском городе Сараево были застрелены наследник австрийского престола эрцгерцог Франц Фердинанд и его супруга София фон Гогенберг. На смену относительно мирному для Европы столетию пришла эпоха войн и революций. И это притом что ничто не предвещало подобного развития событий.

Европейские газеты, были пронизаны сочувствием к престарелому австрийскому императору. Вспоминали тяжелые испытания, выпавшие на долю правившего уже более полувека монарха: его сын Рудольф покончил с собой, супруга Елизавета пала от руки итальянского анархиста...

Новость об убийстве наследника австрийского престола была быстро вытеснена с первых полос газет другими. Если, к примеру, в английских газетах в июле 1914-го и появились публикации о «движении к катастрофе», то они относились к ирландскому кризису, грозившему вылиться в гражданскую войну, а никак не к сараевскому инциденту. Парижские репортеры больше интересовались судебным процессом над Генриеттой Кайо, женой бывшего премьера Франции, убившей редактора «Фигаро» Гастона Кальметта за угрозы опубликовать компромат на ее мужа.

В целом же сараевская трагедия не нарушила планы великих мира сего на летний отдых. Франц Иосиф, возвратившийся ненадолго в Вену после убийства эрцгерцога, вновь отправился на курорт в Бад-Ишль. На традиционную морскую прогулку к берегам Норвегии поспешил германский кайзер Вильгельм II. Давно запланированный визит французского президента Раймона Пуанкаре и премьер-министра Рене Вивиани в Россию вовсе не был отложен. Броненосный крейсер «Франция» 20 июля бросил якорь на рейде Кронштадта.

Ничто не предвещало бури. Генералы, конечно, всегда готовятся к войне — работа у них такая. Германский генштаб, например, разрабатывал планы военных действий и против Франции, и против России. Однако, проведя три победоносные кампании — против Дании, Австрии и Франции, завершившиеся объединением Германии, имперский канцлер Отто фон Бисмарк предпочел для достижения внешнеполитических целей опираться на дипломатическую трость, а не на кирасирский палаш. Германия не готова была вести войну на два фронта, считавшуюся неизбежной в случае попытки нового нападения на Францию.

Последние европейские войны — австро-прусская и франко-прусская — оказались короткими. Начало XX века стало временем бурного развития экономики, растущей международной торговли, научного и технического прогресса. Менялся облик городов: их население росло, улицы становились шире, витрины магазинов — богаче, появились автомобили. Все большее количество людей могло позволить себе образование, путешествия, покупки. Война грозила разрушить это благополучие. Фактическое отсутствие границ и устойчивая валютная система (золотой стандарт) диктовали мирное сосуществование держав.

Английский пацифист Норман Энджелл в своей книге «Великое заблуждение» пытался убедить в том, что преимущества от развития международных обменов превышают выгоды от возможной победы в войне и что в эпоху растущей экономической взаимозависимости европейская война станет равно пагубной для победителя и побежденного. Еще одной одой миролюбию стал многотомный труд жившего в России польского финансиста Ивана Блиоха, предсказывавшего, что из-за прогресса в вооружениях война примет затяжной, окопный характер и закончится не по причине победы одной из сторон, а вследствие взаимного истощения.

Однако эти предупреждения не были услышаны. Еще в 1905 году начальник германского генерального штаба Альфред фон Шлиффен, казалось, нашел рецепт ведения победоносной войны на два фронта. Учитывая низкие темпы мобилизации русской армии из-за огромной территории империи и недостаточно развитой сети ее железных дорог, он предложил в начале войны сосредоточить силы только на Западе. То есть в первую очередь нанести удар по Франции и сокрушить ее в течение шести недель, а затем обратить немецкие армии против России. В соответствии с планом Шлиффена германские войска должны были вести наступление через территорию Бельгии — так можно было избежать длительной осады крепостей, построенных на франко-германской границе. Блицкриг — молниеносная война!

Венценосная семья

Не одна Германия готовилась к военному столкновению. Даже в островной Англии, которая придерживалась в последней трети XIX века политики «блестящей изоляции», исключавшей участие в военных союзах и европейских конфликтах, с 1905 года начали обсуждать проекты отправки экспедиционных сил на континент. Раскол великих держав на блоки — Тройственный союз и Антанту — только подтверждал, что, если вспыхнет новая война между ними, она примет общеевропейский характер. Тем более что монархическая солидарность как основа внешней политики на практике оказалась иллюзорной.

Да, августейшие дома Европы были связаны между собой родством, и весьма тесным. Так, английский король Георг V приходился кузеном Вильгельму II и Николаю II. Но даже видимого единства в этой «общеевропейской семье» не существовало. Взрывной характер Вильгельма II, частая смена его настроений вызывали нескрываемое раздражение и в Лондоне, и в Санкт-Петербурге. Импульсивные шаги кайзера на международной арене воспринимались другими державами как вызов. Не оставался в долгу и кайзер Вильгельм. Он обвинял Эдуарда VII в «окружении» Германии, создании сети союзов, призванных поставить преграды на пути реализации германских целей.

Впрочем, не только британский конституционный монарх, но также германский и российский императоры далеко не во всем были свободны в выборе внешней политики. Формально она оставалась прерогативой венценосных особ, однако в действительности разрабатывали ее совместно с правительством — с министерством иностранных дел, учитывались и позиции военного руководства. Монархи вынуждены были считаться с экономическими интересами элит, с общественным мнением.

Династические узы становились менее прочными, чем связь монарха с государством. Живым символом девальвации монархических ценностей в международных делах стал Александр III, с непокрытой головой слушающий исполнение революционной «Марсельезы». Это произошло в 1891 году, когда французская эскадра прибыла с дружеским визитом в Кронштадт, а монархическая Россия и республиканская Франция подписали союзный договор.

По агентурным данным

Оценки военных принимались в расчет, но далеко не всегда служили основой для политики. Так, 1905 год предоставлял Германии наилучшую возможность для удара по Франции — Россия была ослаблена войной с Японией и революцией, — но нападения не произошло. Вспыхнувший марокканский кризис был урегулирован средствами дипломатии. В период очередного кризиса — боснийского, завершившегося «дипломатической Цусимой» для России, вынужденной признать аннексию австрияками Боснии и Герцеговины, — австрийский и германский военачальники сожалели, что не использовали благоприятную возможность для войны против Сербии. Последняя, превратившись в центр притяжения югославян, рассматривалась Австрией в качестве основной угрозы целостности «лоскутной империи».

В разворачивавшейся игре дипломатий великие державы, оценивая свои шансы в возможной войне, собирали информацию о противниках и союзниках. Часто источники были открытыми — специально созданные в генштабах аналитические отделы, вооружившись ножницами и клеем, вырезали статьи из газет и журналов, аккуратно подшивали стенограммы парламентских дебатов, проспекты железнодорожных кампаний. Скажем, внимательный наблюдатель в общих чертах мог составить представление о плане Шлиффена на основе статьи в журнале «Дойче ревю» в 1909 году.

Важную роль в организации сбора разведывательных данных и их анализе играли военные атташе при посольствах. Формально им было запрещено привлекать к сотрудничеству тайных агентов, однако это табу почти никогда не соблюдалось. Доходило до смешного: накануне войны в газетах появлялись объявления, обещавшие большое вознаграждение за легкую работу.

Французским агентам удалось добыть германские мобилизационные планы 1907 и 1913 годов и отчеты о проведенных в 1912–1913 годах маневрах — «военных играх». На протяжении нескольких лет французская разведка получала агентурные данные об интересе, который Германия проявляет к Бельгии.

Шоком для австрийской военной элиты стало разоблачение в 1913 году полковника Альфреда Редля, шефа разведывательного подразделения генерального штаба, передававшего секретные сведения иностранным службам и, в частности, русской разведке в Варшаве. По наущению коллег, стремившихся замять скандал, Редль покончил жизнь самоубийством.

Агентурные сведения и анализ обстановки становились более тревожными начиная с 1912 года. Именно с этого времени во всех странах начали заметно расти расходы на сухопутную армию. Втягивание в гонку вооружений ставило перед каждым государством вопрос о том, сколь долго удастся поддерживать бремя военных расходов. В 1912 году Гельмут фон Мольтке, начальник германского генштаба, на одном из совещаний с участием кайзера заявил, что перспективы Германии выиграть в большой европейской войне ухудшаются. Шансы на выигрыш, по его оценкам, сохранялись лишь до 1916 года.

Убийство как улика

Психологически готово к войне было и австрийское руководство. Отношения Габсбургской монархии с Сербией достигли высочайшей степени напряженности. В 1913 году британский посол в Вене предсказывал, что любой новый инцидент неизбежно выльется в войну. Конечно, убийство Франца Фердинанда явилось поводом, а не причиной Первой мировой.

Отчуждение стало особенно заметным после женитьбы эрцгерцога. В жены он выбрал графиню Хотек, чешскую аристократку. Франц Иосиф воспринял решение наследника как удар по престижу монархии, который император ценил превыше всего. Неудивительно, что он даже не почтил своим присутствием бракосочетание. Это был морганатический брак — дети Франца Фердинанда не имели прав на престол.

И тем не менее Франц Иосиф, несмотря на личную неприязнь, расценил убийство наследника как удар по престижу империи. Парадоксально, но гибель эрцгерцога устраняла важное препятствие на пути военного решения балканского вопроса. Франц Фердинанд не испытывал симпатий к Сербии, но и не считал целесообразным воевать с ней — не желал провоцировать конфликт с Россией. Один из немногих в высших кругах Австро-Венгрии он вынашивал планы переустройства «лоскутной империи», которые предполагали предоставление некоторой автономии ее национальным областям.

23 июля, спустя почти месяц после покушения на эрцгерцога, Австро-Венгрия предъявила Белграду ультиматум с заведомо невыполнимыми требованиями. В Германии поддержали союзника, считая, что можно отыграть сценарий боснийского кризиса на бис — дипломатическое отступление России. В то же время на Вильгельмштрассе не испытывали опасений по поводу вступления в войну России и Франции, надеясь на блицкриг и быструю победу. Участие же в конфликте Англии расценивалось как неблагоприятный сценарий.

Балканы рассматривались как стратегически важный регион, где каждый из блоков стремился утвердить свое влияние. Страны Антанты не желали поддаваться давлению и отступать. Им важно было поддержать национальный престиж и свои великодержавные позиции. Россия не могла допустить новой «дипломатической Цусимы». Франция опасалась демографического роста Германии, жаждала реванша за утраченные Эльзас и Лотарингию и проявляла готовность к войне, в которой было бы гарантировано участие России. Англия же вступила в войну, полагая, что, устранившись от участия в ней, она рискует лишиться возможности определять контуры послевоенного мира.

Руководству каждой из держав казалось, что решения о начале военных действий продиктованы исключительно рациональными расчетами и заботой о национальном благе. Чем это на практике обернулось для человечества, показывают миллионы жертв на фронтах, крах четырех империй из пяти, участвовавших в войне, и непрекращаемая череда глобальных трагедий, сотрясавших мир на протяжении всего двадцатого века.

itogi.ru



Дайджест Европа вековой давности

Views: 22354


Приоритет экономических интересов в сотрудничестве между странами, содействует развитию более сильного социального, экономического и политического взаимоотношения в мире. В этом процессе незаменима роль экономической дипломатии.
Павол Баранай (Словакия) - президент Клуба 2008-2010 гг.
Футбол

Цикл фотографий, объединенные названием Путешествие желтых маек.
Этот предмет стал путешествовать по миру и принимать участие в различных событиях вместе с членами Клуба.

Из Архива Клуба. 2004 год
сирень на Аллее дружбы

Члены Diplomatic Economic Club сажают и ухаживают за кустами сирени на Аллее дружбы, олицетворяющей собой символ дружбы взаимопонимания между людьми разных стран.
В 2004 году 25 мая сирень посадили: советник Посольства Китая C. Yingzhou, второй секретарь L. Zhijian, секретарь Посольства Словакии Александр Шкурла.

Из Архива Клуба. 2005 год

6 декабря состоялась встреча с председателем правления фабрики Dzintars, действительным членом Балтийской Академии Информатизации, доктором экономики, господином И.З. Герчиковым, который презентовал старейшее парфюмерно-косметическое предприятие Латвии, фабрику "DZINTARS".

New dec.lv

Дипломатический Экономический Клуб - это уникальное объединение, где люди из разных стран находят общий язык и способствуют развитию контактов между бизнесменами своих стран, которые они представляют.





Home  ::   Правовая информация

© 2005-. Diplomatic Economic Club. Использование фотографий с разрешения владельца. Использование материалов с указанием гиперлинка
Хостинг предоставлен A/S Balticom

Рига Москва Париж Маракеш Хельсинки Минск Киев Цюрих Братислава Прага Будапешт Кишинев Варшава Брюссель Лондон Триполи Вена Кишинев Вильнюс Таллинн Санкт-Петербург Ужгород Алматы Адис-Абеба Эр-Рияд Шанхай